banner

Путешествие в Коктебель

Путешествие в Коктебель


Пляж Коктебельской бухты, выложенный разноцветной карадагской галькой, среди которой, наряду с черными базальтами и зелеными трасами, встречаются (увы, все реже и реже) обкатанные морем обломки самоцветов - халцедонов, агатов, сердоликов, разнообразных яшм, - это не только яркая и разноцветная палитра камней.

Только представьте себе: по этой гальке прогуливались Максимилиан Волошин и Марина Цветаева, Александр Грин и Осип Мандельштам, Сергей Эфрон и Николай Гумилев... Сюда, где (поверьте нам...) живет дух этих великих людей, до сих пор стремятся десятки и сотни тысяч «паломников Таланта», духовных наследников последних поэтов «Серебряного века» русской литературы...

Таинственной и почти мистической памятью здесь напоены не только воздух и море, но даже камни. В 1984 году один из авторов принимал участие в изготовлении подарочных наборов из спилов крымских декоративных камней для почетных гостей XXVII Международного геологического конгресса, проходившего в Москве. И однажды... Из-под резца алмазной пилы неожиданно вышел срез: каменный пейзаж, по цветовой гамме и композиции удивительно напоминающий лучшие акварели Максимилиана Волошина.

Предвосхитив гений художника на целых 150 миллионов лет (именно такой возраст имеет данная горная порода), природа создала шедевр, не просто не уступающий кисти Мастера, но как будто являющийся оригиналом, с которого списана одна из его восхитительных акварелей «Бархат и парча» (1928 г.).

...Над гулким морским заливом вздымаются вереницы коктебельских холмов, освещенных последними лучами заходящего солнца. Глубокие тени пролегли в извилинах и морщинах, покрывающих безлесные склоны. Кажется, еще немного - и огненное светило спрячется за горизонтом, погрузив пейзаж в ночную тьму...

На память невольно пришло короткое стихотворение, которым Волошин подписал свою акварель:

Старинным золотом и желчью напитал Вечерний свет холмы...

Трудно представить более притягательное место на полуострове, да и наверное во всем Причерноморье, чем древний Карадагский вулкан и его окрестности, - природные и исторические памятники, сосредоточенные на этом ничтожно малом клочке восточной окраины Южнобережья.

Единственное, что удручает в упомянутых черноморских окрестностях - совершенно голые горные склоны, растительный покров с которых будто бы содрали вместе с почвой. Все, что может радовать глаз - недлинные плети каперсов, украшенные крупными розовато-белыми цветками с пышным пучком изогнутых тычинок. Так вот, бутоны каперсов являются одной из самых древних и ценных средиземноморских пряностей.

Современник Еврипида Антифан, про славившийся комедиями, в которых красной нитью проходила тема «еда и любовь», причислял каперсы к главным приправам древнегреческой кухни, куда входили также тимьян, сезам, кмин, майоран, маслины, уксус и конечно же соль. Поэзия любви к еде не смолкла и много веков спустя, воплотившись в коммерческих названиях разновозрастных бутончиков - nonpareilles («бесподобные»), capucines («капуцины»), capottes («капюшоны»). Естественно, с точки зрения как еды, так и любви самыми дорогими и пикантными бывают молоденькие nonpareilles.

Вы еще не пробовали каперсы? Очень жаль, и ничего тут не добавишь. Ведь неповторимый вкус очень трудно описать без сравнений, тем более что знатоки кулинарии все равно будут морщиться, а неподготовленные потребители в любом случае будут дезориентированы.

Перед взором путешественника, среди безлесных холмов и безводных долин, окружающих Коктебель, возникает панорама, которую М.А. Волошин за кажущуюся пустынную безжизненность назвал когда-то «Ассиро-Вавилонией».

Путешествие в Коктебель


Далеко в море выдается узкий низменный мыс Киик-Атлама (от гр. «выступающий вперед», либо от кт. «дикий прыжок»), заканчивающийся небольшим, высотой всего 30 метров каменным островком Иван-Баба («Отец Иоанн»), на котором когда-то находилась часовня в память о моряках, потерпевших кораблекрушение. Под прикрытием мыса спряталась маленькая бухта - Провато («овца, баран», гр.) - другое название Текие («обитель», «монастырь», тюрк.).

У самой бухты виднеется поселок Орджоникидзе (бывш. Двуякорный, это же название имеет и обширная бухта, зажатая между мысами Св. Ильи и Киик-Атлама). Происхождение названия бухты не выяснено до сих пор, впрочем, одна из версий утверждает, что во всем «виноваты» коварные местные ветры, заставлявшие корабли отдавать одновременно два якоря, чтобы удержаться на месте. Недаром местные рыбаки прозвали эту бухту «Бискайским заливом».

Впрочем, название бухты вполне может быть связано и с названием «прежде здесь бывшей» (в 1784 г.) Двуякорной артиллерийской батареи. К западу от бухт Двуякорная и Провато расположились уютные бухточки Мертвая и св. Тихая, разделенные мысом Топрах-Кая («глиняная скала», кт.). За меняющуюся в течение дня окраску - от серой до фиолетовой, мыс получил еще одно имя - «Хамелеон» (не поворачивается язык, чтобы произнести его современное, ничего, конечно, не имеющее общего с переводом оригинала, «совковое» название: «Лагерный»)...


Отдых в бухте Коктебеля



Берега Коктебельской бухты возвышенные, но отмелые, на береговой отмели лежат коварные скалы и отдельные камни (в полутора километрах к востоку от м. Топрах-Кая располагается скала Каменная - два больших белых камня и несколько поменьше (старое название «Таш-Геми» - «каменный корабль», кт.), терпеливо подстерегающие неопытного моряка. Интересной особенностью бухты является вдобавок еще и присутствие здесь магнитной аномалии, предательски уводящей стрелку компаса от направления меридиана. Но это еще не все сюрпризы этой акватории.

Как и в случае с самой западной оконечностью Главной гряды, у мыса Фиолент в Севастополе, где точно так же горы сливаются с морем, нельзя обойти вниманием загадочные факты, связанные с акваторией Черного моря у мыса Киик-Атлама.

Берега Крыма все еще продолжают хранить многочисленные тайны природы и истории и сулят путешественнику неожиданные, может быть, даже великие открытия. Возможно, эти загадки продолжают ждать именно вас...

Двуякорную бухту замыкает с востока длинный и высокий, окруженный крутыми уступами берегов мыс Ильи. До 30-х гг. XX в. мыс носил имя весьма почитаемого моряками Святого Ильи-пророка, часовня во имя которого находилась когда-то над самым морем и служила для моряков приметным ориентиром. Окаймленный опасным рифом и утесом, далеко выступающим в море, мыс и в наши дни не утратил своего навигационного значения: на нем установлен маяк.